• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: сказки (список заголовков)
16:29 

Горизонт

Мы все во что-нибудь не доиграли...
Джим отложил утреннюю газету, затем снял очки, провел рукой по глазам, будто надеясь смахнуть с них усталость. С каждым днем читать становилось все сложнее, хотя врач уверял, что он в прекрасной форме как для его ситуации. Жена сидела тут же, совсем по-детски, поставив локти на стол, она увлеченно погрузилась какую-то новую книгу, подпирая личико то одной, то другой ладошкой. Время от времени Джина прерывалась и ловко разрезала несколько страниц ножом для бумаг. Ее темные волосы, сколотые в узел, были мягко освещены лучами послеобеденного солнца, пробивавшегося сквозь чугунные решетки, украшавшие террасу, где они с мужем любили проводить время.
Он мог часами следить за тем, как меняется ее выражение лица, тихо восхищаться тем, как зелень плюща, взобравшегося на литые угольно-черные вензеля решеток, оттеняет ее задумчивые серые глаза. Она часто читала ему вслух, по его просьбе, еще чаще на этой террасе звучали их тихие беседы обо всем. Ей очень хотелось, чтобы он как можно чаще бывал на воздухе, проводил в обществе друзей. Ему же трудно теперь давались встречи, а террасы, опоясывающие дом, казались клетками. Но пока жена была рядом, он мог пережить все.
- Она придет сегодня, - негромко сказал он, подкатывая свое инвалидное кресло к чайному столику, за которым сидела Джина. - Ровно
в пять.
- О...

@темы: сказки, рассказ

23:19 

Лавка старьевщика

Мы все во что-нибудь не доиграли...
Тысячу лет назад были сделаны несколько зарисовок на околосказочную тему о некоем Гансе и историях, которые он встречает в жизни. Одну выкладывала уже когда-то в другом дневнике. Притащила сюда - мало ли доведу до ума. Надо бы вторую набросанную от начала и до конца схематически в блокноте перенести сюда как-то. Тогда была под впечатлением от Геймановского переосмысления сказочных мотивов и потянуло на стилизации знакомых сюжетов.

Старик Кион выглянул в лавку из дверей подсобки, привлеченный звякнувшим дверным колокольчиком. В большое, мутное окно, которое служило своеобразной витриной, заглядывало катящееся к горизонту солнце, жадно выхватывающее фрагменты мира, который на целую ночь оставался без присмотра. Из лавки Киона солнце захватило на память, до утра, старый прилавок, заваленный всякой-всячиной от утюгов до статуэток. Будто бы для этого старья не хватало многочисленных стеллажей, перегораживающих помещение, делая его в разы меньше и мрачнее.

-А, это ты, Ганс,-улыбнулся старик, узнав посетителя - соседского мальчишку, обычно приходившего поглазеть на сокровища старьевщика.-Ничего нового с прошлого твоего прихода у меня не появилось.

-Я это... Я решил купить ту шкатулку,-на истертую поверхность прилавка легли в ряд несколько медных монет.-Музыкальную.

-Э, да никак ты целый клад сыскал,-с любопытством поглядывая на тускло поблескивающие монетки протянул Кион.-Сейчас достану. Шкатулку-то...

Скрывшись за одним из многочисленных стеллажей, он вскоре вернулся с обернутой в тряпицу шкатулкой.Старик бережно развернул ткань.Темное дерево, из которого была сделана вещица, уже повидало немало на своем веку, но внутри, светлый шелк остался не тронутым. Вышитая на внутренней стороне крышки надпись все так же змеилась, вторя всякому открывшему: "Не потеряй Главного." В самом сердце шкатулки замерли в замысловатом пируэте двое: статный мужчина с безумным взглядом и некрасивая, хрупкая женщина с роскошными темными волосами.

Старик Кион, молча, с видом заправского фокусника и мага, выудил из светлой шелковой подкладки ключик, вставил в отверстие для завода, провернул несколько раз. Лавку наполнила тихая механическая сюита. Фигурки начали свой танец, которому не было ни начала ни конца: бесконечные кружения по шкатулке.

-Знакомься, Ганс,- представил зачарованному мальчишке танцоров старьевщик.-Это наш покойный король Виттор Х Разумный и прекрасная колдунья Ирада.

-Ты что-то спутал, старьевщик, взгляни лишь на этих двоих: мужчина без короны, да и явно безумен. А женщина... Она ведь некрасива!-покачал головой Ганс.

-Хе,-усмехнулся Кион.-Ничего-то от тебя не укрылось. Это долгая история. Не слишком интересная для ребенка. Иди-ка домой, Ганс. Да порадуй сестер дивной покупкой.

Старик аккуратно собрал с прилавка деньги, спрятав их в кошель на поясе. И подмигнул Гансу на прощание, направившись к подсобке.

-Погоди, я дам тебе еще монетку, если ты расскажешь мне их историю,-окликнул его звонкий голос Ганса.

Старьевщик обернулся, с пущим интересом оглядывая мальчишку. Он вернулся к прилавку, разыскал в кипе старых вещиц свечу и кресало. Лавка озарилась мягким подрагивающим светом. Лица остановившихся танцоров странно изменились в этом свете.

-Хорошо, я расскажу тебе. Монету оставь себе. Такие истории либо дарят, либо не рассказывают вовсе.

На стене замерли, увеличенные свечой, тени фигурок. Старьевщик улыбнулся и кивнул им, будто старым знакомым. Ганс во все глаза смотрел на старика, а потом началась история...


@темы: сказки, Лавка старьевщика, Истории о Гансе

20:52 

Жена смотрителя маяка

Мы все во что-нибудь не доиграли...
Жена смотрителя маяка бросила в огонь кухонного очага грошовую ежедневную газетенку, которую приносил в дом парнишка-почтальон, и спрятала лицо в узких вызолоченных загаром ладонях. За окном крошечного белого домика, ютящегося у края берега, солнце клонилось к закату. Неподалеку от дома высокий и равнодушный высился над морем маяк.

Вместе с проблесками алеющего солнца в дом с улицы влетал шорох накатывающих волн, сизый дымок трубки смотрителя, его голос, напевающий какой-то старенький мотивчик, второй которому были крики чаек. До самых холодов в это время дня муж, обычно, сидел на веранде перед домом и листал какой-то из томиков их немногочисленной домашней библиотеки, не раз уже перечитанной вдоль и поперек обоими супругами. Книги были приданным жены смотрителя маяка и страсть к чтению, проснувшуюся в супруге, она не без гордости считала своим достижением. Он прочел все ее книги, умел читать все возможные карты, волны и ветер, путь звезд в небе, но все еще не научился читать в ее глазах и категорически не брал в руки газет. А стоило бы, пожалуй.

Смотритель маяка живет бедно, об этом ее предупреждали еще накануне замужества. Она шла за любимого, а не за деньги и улыбчиво махала рукой: «Проживем, не так мне много и надо». И они жили год за годом в маленьком домике, выстроенном им самим, с крошечным, отвоеванным у просоленной земли садом, верандой. Она научилась перешивать старые платья так искусно, что никто не мог догадаться, как скудны ее запасы нарядов, приноровилась чинить сети и готовить вкуснейшие блюда буквально из ничего. Муж любил ее просто и искренне, как море и воздух, которым дышал, как книги, которые она расставила на полках сколоченного им шкафа, как льняные скатерти и узорчатые салфетки, укрывавшие столы и изголовья кресел. Он действительно любил ее, но настоящей его страстью был маяк.

Год от года, проводя ночи в одиночестве и высчитывая как ловчее распределить в хозяйстве крохи непрерывно истощающегося жалования мужа, жена смотрителя маяка не раз и не два думала о том, зачем ему вообще было брать ее в жены. Он был достаточно хорош собой, чтобы без проблем находить себе сердечные утешения в лице многих девушек прибрежной деревушки, дом мог бы спокойно вести и сам, не особенно много было переговорено у их кухонного очага. Может быть, просто решил обзавестись женой, чтобы было как у людей, да только никто так не жил замужем, как жила она. Даже жены капитанов дальнего плавания не чувствуют себя так безотрадно покинутыми, как, бывало, чувствовала себя она. Глядя на мерцание сигнального огня маяка, на свет скользящий по водной глади, она казалась себе потерпевшей кораблекрушение на суше, и от этого становилось только страшнее.

-Помни, девочка, стоит только взглянуть на горизонт, как ты увидишь вечность, я выманиваю правдами и неправдами корабли из ее ненасытной глотки, пока города спят ночами. Я перемигиваюсь с огоньками на суднах, даря им надежду на спасение. Когда совсем худо - стоит взглянуть на маяк и на душе становится не так беспросветно, - говаривал смотритель в минуты словоохотливости, указывая задумчиво сидящей у ног жене на серую громаду маяка. - Эта штука необычайно сильна, помяни мое слово.

Она верила, маяк
правда был силен. Ночь за ночью он отбирал мужа, уводил из теплого крова дома, из объятий истосковавшейся по нежности жены, возвращая на утро таким же серым, холодным, каким был сам. Казалось, вместе с огнями маяка выгорает изрядная часть жизни смотрителя. Так, жена его все еще казалась совсем молодой, а он иногда походил на старца....


 




@музыка: Немного Нервно - Жена смотрителя маяка

@темы: сказки, рассказ, маяк

23:40 

Марта

Мы все во что-нибудь не доиграли...
Не бывает ни бывших, ни брошенных, есть только незабывшие и ненайденные. Довольно простая истина - с какой стороны ни вглядывайся, но в этой ее простоте самое неприятное.

Будь у Шута чуть больше сил и времени он непременно посмеялся бы над своим положением, но ни тем ни другим он, увы, не располагал. Представление объявленное в городе должно было начаться через пару часов, зеваки уже собирались на площади перед деревянными подмостками наспех сколоченными приезжей труппой, занимая места получше. Казалось бы - сиди да радуйся, а тут впору слопать свой колпак с бубенцами.

-Ну, может, ты еще раз попробуешь? Может, ты не с той стороны к делу подошел?- молитвенно сложив руки обратился он к хмурому Врану, в который раз оглядывающему безучастно глядящую в пространство гнедую, которую как за повод не тянули - выйти из стойла она не решалась.

-Кобыла слепа. Я не волшебник, Шут, а здесь поможет только чудо,- без жалости глядя на хрупкую фигуру в ярком трико отрезал Вран.

Жалко звякнули колокольчики, большой рот искривился в трагикомической улыбке: в программе заявлена виртуозная трюкачка-наездница, а залог успеха номера не видит ни зги. Как спасти вечер и унести ноги целыми от недовольной толпы становилось непонятным. Стянув с затылка колпак, юноша запустил руку в спутанные кудри. Последняя надежда - она на то и последняя, чтобы ее было особенно горько терять. И все же Шут не мог поверить. Не верил, что Вран говорит серьезно. Ведь сколько ни встречались они на Дорогах, один из них неизменно промышлял выступлениями в театрах, а другой - волшбой.

-Что с тобой стало, а, друг?-плюхаясь на тюк сена подле виновницы встречи спросил Шут. - Не было ловче и сильнее, чем ты. Ведь правда здесь, в наших краях не было. Ты мог привести дождь, залечить незримые раны, едва не оживить. Сейчас же ты беспомощен перед слепотой.

-Я дал зарок не пользоваться даром и ничем не могу тебе помочь,-злясь на себя, мужчина говорил сквозь зубы.

- Ты слишком строг к себе. Смерть одного человека вовсе не повод для отказа...

-Повод,-отрезал Вран, с трудом сдерживаясь, чтобы не встряхнуть этого устало улыбающегося глупца и заставить его понять каково это терять самое главное, что есть в жизни.

Смерть одного человека... Да жизнь тысяч не стоит одной этой смерти.

Марта, впорхнула в загородку к лошади, отведя бурю, едва взглянув на лица актера и бывшего мага, она все поняла и удивительно легко смирилась.

-Что же, моя милая, мы отыграем с тобой в другой раз,-она провела тонкими руками по бархатистой морде лошади, которая доверчиво потянулась к хозяйке такого родного запаха из потерянного мира. - Попросим помощи у доброго люда - тем будет интереснее выступление.

-Вам надо отменить представление,-резко выдохнул Вран, заметив как вытянулось от слов наездницы лицо Шута.

-Много ты понимаешь, а все же о нашей жизни не знаешь ничего, - усмехнулась Марта. - Это ты можешь отменить чудо, а мы не в силах отменить магии уличных выступлений. Отобрать нынешний вечер у зрителя - глупо. Да и нам правда нужны деньги. Оставайся посмотреть: у Шута прекрасные репризы.

Она вышла из загородки, оставив двоих мужчин мрачно глядеть друг другу в глаза. Ну, конечно, во всем была виновата лошадь, правда старушка гнедая даже об этом не догадывалась, хоть и страшно чутко вслушивалась в невидимую уже теперь жизнь.

***

 

Безусловно, во всем была виновата лошадь. Так потом не единожды сказали люди с площади, видевшие падение хрупкой, как статуэтка, наездницы, со спины жеребца двухлетки, когда тот вдруг встал ни с того ни с сего на дыбы. Хорошо, конечно, что в толпе оказалось довольно сильных мужчин, чтобы усмирить животину, а то бы всех передавила. А уж то, что на площади оказался маг - вообще чудо.

Врана подтолкнули к лежащей за ширмой Марте, над которой нелепо суетился Шут, даже ушли, чтобы не мешать колдовству - больно мудреное дело таскать на этот свет умирающих, это и ребенку ясно.

-То ты смотришь? Что смотришь-то, Вран? Ты не волшебник, чуда не будет - я понял. Одна жизнь не стоит другой. Иди прочь, пока люди не вспомнили, кем ты себя звал, - насмешливо и зло зазвенели бубенчики.

Мужчина сжал зубы, чтобы не сказать лишнего. Марта умрет, а Шут-то останется, и Врану не хотелось, чтобы им стало тесно вдвоем на Дорогах мира. Марта умрет...

-Я, правда, не могу.

-Не злись,- рука наездницы слабо сжала ладонь юноши, по белому гриму которого пролегли дорожки слез. - Так бывает. Его ведь могло и не быть здесь.

-Но он тут, Марта! Тут, понимаешь?! И стоит, и смотрит, и...

-Ему наверняка паршивей, чем мне,- прошелестела успокаивающе девушка, прикрыв глаза.- Мне уже почти не больно. Я сейчас засну калекой-Мартой, а проснусь...

Марта умолкла, раздумывая кем бы ей проснуться, и с удивлением услышала глухой рык, раздавшийся в комнате. Вран больше не мог стоять и смотреть. Легко уйти от дел, когда сидишь в доме и не видишь как люди гаснут без помощи, которая тебе по силам. Одна смерть. А сколько еще умрет, если он не поможет глупой и самонадеянной Марте? Сколько еще должно умереть, чтобы не было так больно? Ко скольким еще нужно не прийти на помощь, чтобы стало легче?

-Не спать!-рявкнул Вран, резко склоняясь над постелью и высматривая судьбу в лихорадочно поблескивающих глазах наездницы. - Нет вероятности, ни единой, что ты вновь сможешь зарабатывать хлеб так же. Почти нет вероятности, что ты будешь в состоянии сама ходить. Прикажешь вытаскивать с того света не имея перспектив на этом?!

Марта лишь чуть заметно пожала плечами, с усмешкой глядя на мага.

-Не дай ей уснуть,-бросил ничего не понимающему Шуту Вран, беря холодеющие руки Марты в свои.

***

 

В плетеном кресле на старой веранде Марта слушала сидящего у ее ног Шута. Тот рассказывал о гастролях театра, о жизни их каравана и о том, как он хочет через пару лет остепениться и где-то осесть, обзавестись семьей.

-Когда ты в последний раз получала от него вести?-уже собираясь уходить поинтересовался Шут.

Марта с улыбкой развела руками:

-Он не писал мне ни разу.

-Может, зря ты тогда падала, Марта? Он не остался с тобой, а помчался творить добрые дела по свету.

Бывшая наездница покачала головой, заливаясь смехом:

-Глупый ты, глупый. Зачем мне в доме целый маг и волшебник? Я и сама прекрасно обхожусь. А жизнь - слишком дорогой подарок, чтобы просить о большем.

Шут непонимающе звякнул колокольцами шапки, поцеловал Марту на прощание в лоб и растворился в безлиственной темноте поздней осени, пообещав вернуться весной. Женщина с усилием поднялась из кресла и направилась к дому, держась за стену. Сначала она научилась жить сама, потом потихоньку - ходить, и только совсем недавно - спокойно ждать. Поставив на подоконник свечу, она улеглась в постель, думая о том, как порой трудно даются объяснения простых истин. Как болезненно сказывается очевидное на нас.

В дверь скреблась опавшая листва, принесенная ветром, но отворить двери ей у Марты не было ни сил, ни желания. Она устала, а завтра будет новый день. И пошла бы прахом вся эта Вранова сложность: сколько раз она, после чудесного спасения засыпала калекой-Мартой, мечтая проснуться кем-то другим. Сколько раз она корила себя за порыв внезапной человечности, заставившей рухнуть с лошадки, да потом стоически махать рукой вслед отъезжающему магу.

-Почему ты не вернул зрение моей лошади? Зачем решил вытащить, если я теперь остаток дней не смогу забыть своей глупости слишком явно? Зачем так усложнять все?

Тень на стене пожала плечами, будто насмехаясь.

-Кстати, свечи дорожают. И мне надоедает просыпаться по утрам. Может, влезть на конек крыши и сигануть оттуда, чтобы открыть дар в ком-то еще?

-Какая твоя выгода?-зашипела свеча.

-Может упокоюсь, наконец,-протянула мечтательно Марта.

-Тебе бы успокоиться,-недовольно потрескивало пламя. - Обо всем столько раз переговорено.

Марта уже не слышала, она спала. Ей снились далекие страны и дивные чудеса. Чужая жизнь, как наяву - дивный подарок стреноженной затворнице вроде нее. Оказывается, жизнь на двоих можно проживать по разному. Тень на стене задумчиво склонилась над постелью Марты, раздумывая как быть с этой странной двойственностью снов и жизней, что-то едва слышно доказывая себе потрескиванием пламени, отгоняющего мрачные сны и служащего ориентиром для путника, чья жизнь снится Марте ночами.


 






@темы: сказки, рассказ, памятное

Легенды ветров

главная